Укрепление гражданского единства и гармонизация межнациональных отношений в Санкт-Петербурге

Государственная программа Санкт-Петербурга "Создание условий для обеспечения согласия в Санкт-Петербурге" на 2015-2020 годы

НАРОДЫ КАВКАЗА

18 июля 2015

Кавказ - могучий горный хребет, протянувшийся с запада на восток от Азовского моря до Каспийского. В южных отрогах и долинах расположились Грузия и Азербайджан, в западной части его склоны спускаются к Черноморскому побережью России. Народы, о которых пойдёт речь в этой статье, живут в горах и предгорьях северных склонов. Административно территория Северного Кавказа поделена между семью республиками: Адыгеей, Карачаево-Черкесией, Кабардино-Балкарией, Северной Осетией-Аланией, Ингушетией, Чечнёй и Дагестаном.

Внешний облик многих коренных жителей Кавказа однороден. Это светлокожие, преимущественно темноглазые и темноволосые люди с резкими чертами лица, с крупным ("горбатым") носом, узкими губами. Горцы обычно более высокого роста по сравнению с жителями равнин. У адыгейцев часто встречаются светлые волосы и глаза (возможно, как результат смешения с народами Восточной Европы), а в жителях прибрежных районов Дагестана и Азербайджана чувствуется примесь, с одной стороны, иранской крови (узкие лица), а с другой - среднеазиатской (небольшие носы).

Кавказ недаром называют Вавилоном - здесь "смешалось" почти 40 языков. Учёные выделяют западно-, восточно- и южнокавказские языки. На западнокавказских, или абхазско-адыгских, говорят абхазы, абазины, шапсуги (живут северо-западнее Сочи), адыгейцы, черкесы, кабардинцы. Восточнокавказские языки включают нахские и дагестанские. К нахским относят ингушский и чеченский, а дагестанские делятся на несколько подгрупп. Крупнейшая из них - аваро-андо-цезская. Однако аварский - язык не только самих аварцев. В Северном Дагестане живёт 15 малых народов, каждый из которых населяет всего несколько соседних сёл, расположенных в изолированных высокогорных долинах. Говорят эти народы на разных языках, а аварский для них - язык межнационального общения, его изучают в школах. В Южном Дагестане звучат лезгинские языки. Лезгины живут не только в Дагестане, но и в соседних с этой республикой районах Азербайджана. Пока Советский Союз был единым государством, такое разделение было не очень заметным, но сейчас, когда государственная граница прошла между близкими родственниками, друзьями, знакомыми, народ переживает его болезненно. На лезгинских языках говорят: табасараны, агулы, рутульцы, цахуры и некоторые другие. В Центральном Дагестане преобладают даргинский (на нём, в частности, говорят в знаменитом селении Кубачи) и лакский языки.

На Северном Кавказе живут и тюркские народы - кумыки, ногайцы, балкарцы и карачаевцы. Есть горские евреи - таты (в Дагестане, Азербайджане, Кабардино-Балкарии). Их язык, татский, относится к иранской группе индоевропейской семьи. К иранской же группе принадлежит и осетинский.

До Октября 1917г. почти все языки Северного Кавказа были бесписьменными. В 20-х гг. для языков большинства кавказских народов, кроме самых малочисленных, разработали алфавиты на латинской основе; издавалось большое количество книг, газет и журналов. В 30-х гг. латинский алфавит заменили алфавитами на русской основе, но они оказались менее приспособлены к передаче звуков речи кавказцев. Ныне на местных языках издаются книги, газеты, журналы, однако литературу на русском языке читает всё же большее количество людей.

Всего на Кавказе, не считая переселенцев (славян, немцев, греков и др.), насчитывается более 50 больших и малых коренных народов. Живут здесь и русские, главным образом в городах, но отчасти в деревнях и казачьих станицах: в Дагестане, Чечне и Ингушетии это 10-15 % всего населения, в Осетии и Кабардино-Балкарии - до 30 %, в Карачаево-Черке-сии и Адыгее - до 40-50 %.

По вероисповеданию большинство коренных народов Кавказа - мусульмане. Однако осетины большей частью православные, а горские евреи исповедуют иудаизм. Традиционный ислам долгое время уживался с домусульманскими, языческими традициями и обычаями. В конце XX в. в некоторых регионах Кавказа, в основном в Чечне и Дагестане, стали популярны идеи ваххабизма. Это течение, возникшее на Аравийском полуострове, требует строгого соблюдения исламских норм жизни, отказа от музыки, танцев, выступает против участия женщин в общественной жизни.

КАВКАЗСКОЕ УГОЩЕНИЕ

Традиционные занятия народов Кавказа - пашенное земледелие и отгонное скотоводство. Многие карачаевские, осетинские, ингушские, дагестанские сёла специализируются на выращивании определённых видов овощей - капусты, помидоров, лука, чеснока, моркови и т. д. В горных районах Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии преобладают отгонное овцеводство и козоводство; из шерсти и пуха овец и коз вяжут свитеры, шапочки, шали и т. д.

Питание разных народов Кавказа очень сходно. Основа его - зерновые, молочные продукты, мясо. Последнее на 90 % баранина, свинину едят только осетины. Крупный рогатый скот режут редко. Правда, везде, особенно на равнинах, разводят много птицы - кур, индеек, уток, гусей. Хорошо и разнообразно умеют готовить птицу адыгейцы и кабардинцы. Знаменитые кавказские шашлыки готовят не так уж часто - баранину либо варят, либо тушат. Забивают и разделывают барана по строгим правилам. Пока мясо свежее, из кишок, желудка, потрохов делают разные виды варёной колбасы, которую нельзя долго хранить. Часть мяса сушат и вялят для хранения про запас.

Овощные блюда для северокавказской кухни нетипичны, но овощи едят постоянно - в свежем, квашеном и маринованном виде; их также употребляют как начинку для пирогов. На Кавказе любят горячие молочные блюда - разводят в топлёной сметане сырную крошку и муку, пьют охлаждённый кисломолочный продукт - айран. Всем известный кефир - изобретение кавказских горцев; его заквашивают особыми грибками в бурдюках. У карачаевцев этот молочный продукт называется "гыпы-айран".

В традиционном застолье хлеб нередко заменяют другими видами мучных и крупяных блюд. Прежде всего это разнообразные каши. На Западном Кавказе, например, с любыми блюдами гораздо чаще, чем хлеб, едят крутую просяную или кукурузную кашу. На Восточном Кавказе (Чечня, Дагестан) самое популярное мучное блюдо - хинкал (кусочки теста варят в мясном бульоне или просто в воде, а едят с соусом). И каша, и хинкал требуют для приготовления меньше топлива, чем выпечка хлеба, и потому распространены там, где дрова в дефиците. На высокогорье, у пастухов, где топлива совсем мало, основной пищей служит толокно - обжаренная до коричневого цвета мука грубого помола, которую замешивают с мясным бульоном, сиропом, маслом, молоком, в крайнем случае просто с водой. Из полученного теста лепят шарики, их и едят, запивая чаем, бульоном, айраном. Большое бытовое и обрядовое значение в кавказской кухне имеют всевозможные пироги - с мясом, с картошкой, со свекольной ботвой и, конечно, с сыром. У осетин, к примеру, такой пирог называется "фыдиин". На праздничном столе обязательно должны стоять три "уалибаха" (пироги с сыром), причём располагают их так, чтобы они были видны с неба Святому Георгию, которого осетины особо почитают.

Осенью хозяйки заготавливают варенья, соки, сиропы. Раньше сахар при изготовлении сладостей заменяли мёдом, патокой или уваренным виноградным соком. Традиционная кавказская сладость - халва. Её делают из поджаренной муки или обжаренных в масле крупяных шариков, добавляя масло и мёд (или сахарный сироп). В Дагестане готовят своего рода жидкую халву - урбеч. Поджаренные семена конопли, льна, подсолнуха или абрикосовые косточки растирают с растительным маслом, разведённым в меду или сахарном сиропе.

На Северном Кавказе делают прекрасное виноградное вино. Осетины издавна варят ячменное пиво; у адыгейцев, кабардинцев, черкесов и тюркских народов его заменяет буза, или махсыма, - род светлого пива из проса. Более крепкая буза получается при добавлении мёда.

В отличие от своих соседей-христиан - русских, грузин, армян, греков - горские народы Кавказа не едят грибов, зато собирают дикорастущие ягоды, дикие груши, орехи. Охота, любимое занятие горцев, ныне потеряла своё значение, так как большие участки гор заняты заповедниками, а многие животные, например зубры, включены в Международную Красную книгу. Кабанов в лесах очень много, но на них мало охотятся, ибо мусульмане свинину не едят.

КАВКАЗСКИЕ СЁЛА

С давних времён жители многих сёл помимо сельского хозяйства занимались ремёслами. Балкарцы славились как искусные каменщики; лакцы изготавливали и ремонтировали металлические изделия, а на ярмарках - своеобразных центрах общественной жизни - нередко выступали жители села Цовкра (Дагестан), которые овладели искусством циркачей-канатоходцев. Народные промыслы Северного Кавказа известны далеко за его пределами: расписная керамика и узорчатые ковры из лакского селения Балхар, деревянные изделия с металлической насечкой из аварского села Унцукуль, серебряные украшения из селения Кубачи. Во многих сёлах, от Карачаево-Черкесии до Северного Дагестана, занимаются валянием шерсти - изготавливают бурки, войлочные ковры. Бурка - необходимая часть горского и казачьего кавалерийского снаряжения. Она защищает от непогоды не только во время езды - под хорошей буркой можно укрыться от ненастья, как в маленькой палатке; она совершенно незаменима для пастухов. В сёлах Южного Дагестана, особенно у лезгин, изготавливают великолепные ворсовые ковры, высоко ценящиеся во всём мире.

Старинные кавказские сёла чрезвычайно живописны. Каменные дома с плоскими крышами и открытыми галереями с резными столбами лепятся вплотную друг к другу вдоль узких улочек. Нередко такой дом окружён оборонительными стенами, а рядом с ним возвышается башня с узкими бойницами - раньше в таких башнях во время набегов врага пряталась вся семья. Ныне башни за ненадобностью заброшены и постепенно разрушаются, так что живописность мало-помалу исчезает, а новые дома строятся из бетона или кирпича, с остеклёнными верандами, часто в два и даже в три этажа.

Эти дома не так оригинальны, зато удобны, и их обстановка порой не отличается от городской - современная кухня, водопровод, отопление (правда, туалет и даже умывальник нередко находятся во дворе). Новые дома часто служат только для приёма гостей, а семья живёт или в нижнем этаже, или в старом доме, превращённом в своего рода жилую кухню. Кое-где ещё можно увидеть развалины древних крепостей, стен и укреплений. В ряде мест сохранились кладбища со старинными, хорошо сохранившимися могильными склепами.

 


Автор статьи: С.Арутюнов


ПРАЗДНИК В ГОРНОМ СЕЛЕ

Высоко в горах лежит иезское село Шаитли. В начале февраля, когда дни становятся длиннее и впервые за зиму солнечные лучи касаются склонов горы Хора, что возвышается над селением, в Шаитли отмечают праздник "игби". Название это происходит от слова "иг" - так именуют иезы выпеченный колечком хлебеи, похожий на бублик, диаметром 20-30 см. К празднику "игби" такие хлебцы пекут во всех домах, а молодёжь готовит картонные и кожаные маски, маскарадные костюмы.

Наступает утро праздника. На улицы выходит дружина "волков" - парней, одетых в вывернутые мехом наружу овчинные тулупы, с волчьими масками на лицах и деревянными мечами. Их предводитель несёт вымпел из полоски меха, а двое самых сильных мужчин - длинный шест. "Волки" обходят село и собирают дань с каждого двора - праздничные хлебцы; их нанизывают на шест. В дружине есть и другие ряженые: "лешие" в костюмах из мха и сосновых веток, "медведи", "скелеты" и даже современные персонажи, например "милиционеры", "туристы". Ряженые разыгрывают смешные сиенки, задирают зрителей, могут и в снег повалить, но никто не обижается. Потом на площади появляется "квидили", который символизирует прошедший год, уходящую зиму. Изображающий этот персонаж парень одет в длинный балахон из шкур. Из прорези в балахоне торчит шест, а на нём - голова "квидили" со страшной пастью и рогами. Актёр незаметно от зрителей управляет пастью с помошью верёвочек. "Квидили" забирается на "трибуну", сделанную из снега и льда, и произносит речь. Он желает всем добрым людям удачи в новом году, а затем обращается к событиям года прошедшего. Называет тех, кто совершил дурные поступки, бездельничал, хулиганил, а "волки" хватают "виновных" и волокут к реке. Чаше их отпускают на полпути, лишь изваляв в снегу, но кое-кого могут и окунуть в воду, правда только ноги. Отличившихся добрыми делами "квидили", наоборот, поздравляет и вручает им по бублику с шеста.

Как только "квидили" сходит с трибуны, ряженые набрасываются на него и ташат на мост через речку. Там предводитель "волков" мечом "убивает" его. Играющий "квидили" парень под балахоном открывает спрятанную бутылку с краской, и "кровь" обильно льётся на лёд. "Убитого" кладут на носилки и торжественно уносят. В укромном месте ряженые раздеваются, оставшиеся бублики делят между собой и присоединяются к веселящемуся народу, но уже без масок и костюмов.


Автор статьи: С.Арутюнов.


ТРАДИЦИОННЫЙ КОСТЮМ  К А Б А Р Д И Н Ц Е В  И  Ч Е Р К Е С О В

Адыги (кабардинцы и черкесы) долгое время считались на Северном Кавказе законодателями моды, и потому их традиционный костюм оказал заметное влияние на одежду соседних народов.

Мужской костюм кабардинцев и черкесов сложился в то время, когда мужчины значительную часть жизни проводили в военных походах. Всадник не мог обходиться без длинной бурки: она заменяла ему в пути дом и постель, защищала от холода и жары, дождя и снега. Другой вид тёплой одежды - овчинные шубы, их носили пастухи и пожилые мужчины.

Верхней одеждой служила также черкеска. Её шили из сукна, чаше всего чёрного, бурого или серого, иногда белого. До отмены крепостного права белые черкески и бурки имели право носить только князья и дворяне. По обеим сторонам груди на черкеске нашивали кармашки для деревянных трубочек-газырей, в которых хранили заряды для ружей. Знатные кабардинцы, чтобы доказать свою лихость, нередко ходили в рваной черкеске.

Под черкеску, поверх нательной рубахи, надевали бешмет - кафтан с высоким стоячим воротником, длинными и узкими рукавами. Представители высших сословий шили бешметы из хлопчатобумажной, шёлковой или тонкой шерстяной материи, крестьяне - из домашнего сукна. Бешмет для крестьян был домашней и рабочей одеждой, а черкеска праздничной.

Головной убор считался важнейшим элементом мужской одежды. Его надевали не только для зашиты от холода и жары, но и для "чести". Обычно носили меховую папаху с суконным донышком; в жаркое время - войлочную шляпу с широкими полями. В ненастье поверх папахи накидывали суконный башлык. Парадные башлыки украшали галунами и золотым шитьём.

Князья и дворяне носили красную сафьяновую обувь, украшенную галунами и золотом, а крестьяне - грубую обувь из сыромятной кожи. Не случайно в народных песнях борьбу крестьян с феодалами называют борьбой "сыромятных башмаков с сафьяновыми".

Традиционный женский костюм кабардинцев и черкесов отражал социальные различия. Нательной одеждой была длинная шёлковая или хлопчатобумажная рубаха красного или оранжевого цвета. На рубаху надевали короткий кафтанчик, обшитый галуном, с массивными серебряными застёжками. По покрою он походил на мужской бешмет. Поверх кафтанчика - длинное платье. Спереди у него был разрез, в котором виднелись нижняя рубаха и украшения кафтанчика. Костюм дополнялся поясом с серебряной пряжкой. Платья красного цвета разрешалось носить только женшинам дворянского происхождения.

Пожилые носили ватный стёганый кафтан, а молодым, по местному обычаю, не полагалось иметь тёплую верхнюю одежду. От холода их зашишала только шерстяная шаль.

Головные уборы менялись в зависимости от возраста женшины. Девочка ходила в платке или с непокрытой головой. Когда же её можно было сватать, она надевала "золотую шапочку" и носила до рождения первого ребёнка. Шапочку украшали золотым и серебряным галуном; донышко делали лз сукна или бархата, а верх увенчивала серебряная шишечка. После рождения ребёнка женшина меняла шапочку на тёмный платок; сверху на него обычно накидывали шаль, чтобы закрыть волосы. Обувь шили из кожи и сафьяна, праздничную - обязательно красного цвета.


Автор статьи: Л.Соловьёва.


КАВКАЗСКИЙ ЗАСТОЛЬНЫЙ ЭТИКЕТ

У народов Кавказа большое значение всегда придавалось соблюдению застольных традиций. Основные предписания традиционного этикета сохранились и сейчас. В пише полагалось быть умеренным. Осуждалось не только обжорство, но и "многоядение". Один из бытописателей народов Кавказа отмечал, что осетины довольствуются таким количеством пиши, "при котором европеец едва ли может сколько-нибудь продолжительное время существовать". Тем более это относилось к спиртным напиткам. Например, у адыгов считалось бесчестьем напиться в гостях. Употребление алкоголя когда-то было сродни священнодействию. "Они пьют с большой торжественностью и почтением... всегда с обнажённой головой в знак наивысшего смирения", - сообщал об адыгах итальянский путешественник XV в. Дж. Интериано.

Кавказское застолье - своеобразный спектакль, где в деталях расписано поведение каждого: мужчин и женщин, старших и младших, хозяев и гостей. Как правило, даже если трапеза проходила в домашнем кругу, мужчины и женшины за один стол вместе не садились. Сперва ели мужчины, за ними женшины и дети. Впрочем, на праздниках им разрешалось есть одновременно, но в разных помещениях или за разными столами. Старшие и младшие тоже не садились за один стол, а если садились, то в установленном порядке - старшие в "верхнем", младшие в "нижнем" конце стола, В старину, например, у кабардинцев младшие только стояли у стен и обслуживали старших; их так и называли - "подпиратели стен" или "стоящие над головами".

Распорядителем застолья был не хозяин, а старший из присутствовавших- "тамада". Это адыго-абхазское слово получило широкое распространение, и сейчас его можно услышать за пределами Кавказа. Он произносил тосты, предоставлял слово; за большими столами тамаде полагались помощники. Вообше трудно сказать, что больше делали за кавказским столом: ели или произносили тосты. Тосты отличались пышностью. Качества и заслуги человека, о котором говорили, превозносились до небес. Торжественная трапеза всегда прерывалась песнями и танцами.

Когда принимали уважаемого и дорогого гостя, обязательно совершали жертвоприношение: резали или корову, или барана, или курицу. Такое "пролитие крови" было знаком почтения. Учёные видят в нём отголосок языческого отождествления гостя с Богом. Недаром у адыгов есть поговорка "Гость - Божий посланник". У русских она звучит ешё определённее: "Гость в дом - Бог в дом".

Как в торжественном, так и в обыденном застолье большое значение придавалось распределению мяса. Лучшие, почётные куски полагались гостям и старейшим. У абхазов главному гостю преподносили лопатку или бедро, старейшему - полголовы; у кабардинцев лучшими кусками считались правая половина головы и правая лопатка, а также грудинка и пупок птицы; у балкариев - правая лопатка, бедренная часть, суставы задних конечностей. Другие получали свои доли в порядке старшинства. Тушу животного полагалось расчленять на 64 куска.

Если хозяин замечал, что его гость из приличия или стеснения переставал есть, он подносил ему ешё одну почётную долю. Отказ считался неприличным, как бы тот ни был сыт. Хозяин никогда не прекращал есть раньше гостей.

Застольный этикет предусматривал стандартные формулы приглашения и отказа. Вот как они звучали, например, у осетин. Никогда не отвечали: "Я сыт", "Я наелся". Следовало сказать: "Благодарю, я не стесняюсь, я хорошо попотчевал себя". Съедать всю поданную на стол пишу также считалось неприличным. Блюда, оставшиеся нетронутыми, у осетин назывались "доля убирающего стол". Знаменитый -исследователь Северного Кавказа В. Ф. Мюллер говорил, что в бедных домах осетин застольный этикет соблюдается строже, чем в раззолоченных дворцах европейской знати.

В застолье никогда не забывали о Боге. Трапеза начиналась молитвой Всевышнему, а каждый тост, каждое благопожелание (хозяину, дому, тамаде, присутствующим) - с произнесения его имени. У абхазов просили, чтобы Господь благословил того, о ком идёт речь; у адыгов на празднестве, скажем, по поводу постройки нового дома говорили: "Пусть Бог сделает это место счастливым" и т. д.; у абхазов часто употреблялось такое застольное благопожелание: "Да благословят тебя и Бог, и люди" или просто: "Пусть благословят тебя люди".

Женшины в мужском застолье, по традиции, не участвовали. Они могли только обслуживать пирующих в гостевом помещении - "кунацкой". У некоторых народов (горных грузин, абхазов и др.) хозяйка дома иногда всё же выходила к гостям, но только для того, чтобы провозгласить в их честь тост и тут же выйти.


Автор статьи: А.Першиц, Я.Смирнова.


ПРАЗДНИК ВОЗВРАЩЕНИЯ ПАХАРЕЙ

Важнейшее событие в жизни земледельца - пахота и сев. У народов Кавказа начало и завершение этих работ сопровождались магическими ритуалами: по народным представлениям, они должны были способствовать обильному урожаю.

Адыги выезжали в поле одновременно - всем селом или, если село бЧйло большое, улицей. Избирали "старшего пахаря", определяли место для стана, строили шалаши. Здесь же устанавливали "знамя" пахарей - пяти-семиметровый шест с прикреплённым к нему куском жёлтой материи. Жёлтый цвет символизировал созревшие колосья, длина шеста - величину будущего урожая. Поэтому "знамя" старались сделать как можно длиннее. Его бдительно охраняли - чтобы не украли пахари из других станов. Потерявшим "знамя" грозил неурожай, а у похитителей, наоборот, зерна прибавлялось.

Первую борозду прокладывал самый удачливый хлебороб. Перед этим пашню, быков, плуг обливали водой или бузой (хмельным напитком из хлебных злаков). Лили бузу также на первый перевёрнутый пласт земли. Пахари срывали друг с друга шапки и кидали на землю, чтобы плуг запахал их. Считалось, что чем больше шапок окажется в первой борозде, тем лучше.

Весь период весенних работ пахари жили в стане. Они трудились от зари до зари, но тем не менее оставалось время и для весёлых шуток и игр. Так, тайно наведавшись в село, парни похищали шапку у девушки из знатного рода. Через несколько дней её торжественно возвращали, а семья "потерпевшей" устраивала для всего села угошение и танцы. В ответ на похищение шапки крестьяне, не выезжавшие в поле, крали из стана ремень от плуга. Чтобы "выручить ремень", в дом, где его прятали, приносили в качестве выкупа еду и напитки. Следует добавить, что с плугом связан целый ряд запретов. Например, на него нельзя было садиться. "Провинившегося" били крапивой или привязывали к колесу поваленной на бок арбы и вертели его. Если на плуг садился "чужой", не из своего стана, с него требовали выкуп.

Известна игра "пристыживание поваров". Выбирали "комиссию", и та проверяла работу поваров. Если находила упущения, родственники должны были принести в поле угошение.

Особенно торжественно адыги отмечали окончание сева. Женщины заранее готовили бузу и различные кушанья. Плотники для состязаний в стрельбе делали специальную мишень - кабак ("кабак" в некоторых тюркских языках - вид тыквы). Мишень была похожа на ворота, только маленькие. На перекладину вешали деревянные фигурки животных и птиц, и каждая фигурка обозначала определённый приз. Девушки трудились над маской и одеждой для ажегафе ("танцующего козла"). Ажегафе был главным персонажем праздника. Его роль исполнял остроумный, весёлый человек. Он надевал маску, вывернутую шубу, привязывал хвост и длинную бороду, голову увенчивал козлиными рогами, вооружался деревянной саблей и кинжалом.

Торжественно, на украшенных арбах, пахари возвращались в село. На передней арбе красовалось "знамя", а на последней была укреплена мишень. За процессией следовали всадники и на всём скаку стреляли в кабак. Чтобы труднее было попасть в фигурки, мишень специально раскачивали.

На протяжении всего пути от поля до села ажегафе развлекал народ. Даже самые смелые шутки сходили ему с рук. Служители ислама, считая вольности ажегафе богохульством, проклинали его и никогда не участвовали в празднике. Однако этот персонаж был настолько любим адыгамй, что на запрет священников не обращали внимания.

Не доезжая до села, процессия останавливалась. Пахари разбивали площадку для совместной трапезы и игр, плугом проводили глубокую борозду вокруг неё. В это время ажегафе обходил дома, собирая угошение. Сопровождала его "жена", роль которой исполнял мужчина, нарядившийся в женскую одежду. Они разыгрывали забавные сценки: например, ажегафе падал замертво, и для его "воскрешениях с хозяина дома требовали угошение и т. п.

Праздник продолжался несколько дней и сопровождался обильным угощением, танцами и весельем. В заключительный день устраивали скачки и джигитовку.

В 40-х гг. XX в. праздник возвращения пахарей исчез из быта адыгов. Но одного из любимых персонажей - ажегафе - и теперь нередко можно встретить на свадьбах и других торжествах.

ХАНЦЕГУАШЕ

Может ли самая обыкновенная лопата стать княгиней? Оказывается, бывает и такое.

У адыгов существует обряд вызывания дождя, называемый "ханиегуаше". "Хание" - по-адыгски "лопата", "гуа-ше" - "княгиня", "госпожа". Обряд совершали, как правило, в пятницу. Собирались молодые женщины и из деревянной лопаты для веяния зерна дела* ли Княгиню: к черенку прикрепляли перекладину, наряжали лопату в женскую одежду, покрывали платком, подпоясывали. "Шею" украшали "ожерельем" - закопчённой цепью, на которую вешают котёл над очагом. Её старались взять в доме, где были случаи смерти от удара молнии. Если хозяева возражали, цепь иногда даже крали.

Женщины, обязательно босые, брали за "руки" чучело и с песней "Боже, во имя Твоё мы ведём Ханиегуаше, пошли нам дождь" обходили все дворы села. Хозяйки выносили угощение или деньги и обливали женщин водой, приговаривая: "Боже, прими благосклонно". Тех, кто делал Ханиегуаше скупые подношения, соседи осуждали.

Постепенно процессия увеличивалась: к ней присоединялись женщины и дети из дворов, куда "заводили" Ханиегуаше. Иногда носили с собой цедилки для молока и свежий сыр. Они имели o магическое значение: так же легко, как через цедилку проходит молоко, должен пойти дождь из облаков; сыр символизировал насыщенную влагой почву.

Обойдя село, женшины выносили чучело к реке и устанавливали на берегу. Наступало время ритуальных купаний. Участницы обряда сталкивали друг друга в реку и обливали водой. Особенно старались облить молодых замужних женщин, имевших маленьких детей.

Черноморские шапсуги после этого бросали чучело в воду, а по истечении трёх дней вытаскивали его и ломали. Кабардинцы же приносили чучело в центр села, приглашали музыкантов и танцевали вокруг Ханиегуаше до самой темноты. Торжества заканчива-' лись обливанием чучела семью вёдрами воды. Иногда вместо него по улицам носили наряженную лягушку, которую потом бросали в реку.

После захода солнца начиналось пиршество, на котором съедали собранное по селу угошение. Магическое значение в обряде имели всеобщее веселье и смех.

Образ Ханиегуаше восходит к одному из персонажей мифологии адыгов - хозяйке рек Псйхогуаше. К ней обращались с просьбой о ниспослании дождя. Поскольку Ханиегуаше олицетворяла языческую богиню вод, день недели, когда она "посещала" село, считался священным. По народным представлениям, неблаговидный поступок, совершённый в этот день, был особенно тяжким грехом.

Капризы погоды неподвластны человеку; засуха, как и много лет назад, время от времени посещает поля земледельцев. И тогда по адыгским сёлам шествует Ханиегуаше, давая надежду на скорый и обильный дождь, веселя старых и малых. Конечно, в конце XX в. этот обряд воспринимается больше как развлечение, и участвуют в нём в основном дети. Взрослые же, даже не веря, что таким способом можно вызвать дождь, с удовольствием одаривают их сладостями и деньгами.


Автор статей: Л.Соловьёва.


АТАЛЫЧЕСТВО

Если бы современного человека спросили, где следует воспитывать детей, то он бы с недоумением ответил: "Где же, как не дома?". А между тем в древности и раннем Средневековье был широко распространён обычай, когда ребёнка сразу после рождения отдавали на воспитание в чужую семью. Этот обычай зафиксирован у скифов, древних кельтов, германцев, славян, тюрков, монголов и некоторых других народов. На Кавказе он существовал до начала XX в. у всех горских народов от Абхазии До Дагестана. Кавказоведы называют его тюркским словом "аталычество" (от "аталык" - "как бы отец").

Как только в уважаемой семье рождались сын или дочь, претенденты на должность аталыка спешили предложить свои услуги. Чем знатнее и богаче была семья, тем больше находилось желающих. Чтобы всех опередить, новорождённого подчас крали. Считалось, что у аталыка не должно быть больше одного воспитанника или воспитанницы. Кормилицей становилась его жена (аталычка) или её родственница. Иногда со временем ребёнок переходил от одного аталыка к другому.

Воспитывали приёмных детей почти так же, как родных. Разница была в одном: аталык (и вся его семья) уделял приёмышу намного больше внимания, его лучше кормили и одевали. Когда мальчика учили ездить верхом, а затем и джигитовать, владеть кинжалом, пистолетом, ружьём, охотиться, то присматривали за ним внимательнее, чем за собственными сыновьями. Если случались военные стычки с соседями, аталык брал подростка с собой и зашишал его собственным телом. Девочку приобщали к женским работам по дому, учили вышивать, посвящали в тонкости сложного кавказского этикета, внушали принятые представления о женской чести и гордости. В родительском доме предстоял экзамен, причём юноша должен был показать, чему он научился, публично. Юноши обычно возвращались к отцу и матери, достигнув совершеннолетия (лет в 16) или ко времени женитьбы (лет в 18); девочки, как правило, раньше.

Всё время, пока ребёнок жил у аталыка, с родителями он не виделся. Поэтому в родной дом возвращался, словно в чужую семью. Проходили годы, прежде чем он привыкал к отцу и матери, братьям и сестрам. А вот близость с семьёй аталыка сохранялась всю жизнь, и, по обычаю, она приравнивалась к кровной.

Возвращая воспитанника, аталык дарил ему одежду, оружие, коня. Но сам он и его жена получали ешё более щедрые подарки от отца воспитанника: несколько голов скота, иногда даже землю. Между обеими семьями устанавливалась тесная близость, так называемое искусственное родство, не менее крепкое," чем кровное.

Родство по аталычеству устанавливалось между равными по общественному положению людьми - князьями, дворянами, богатыми крестьянами; порой между соседними народами (абхазами и мегрелами, кабардинцами и осетинами и т. п.). Княжеские семьи заключали таким образом династические союзы. В других случаях вышестоящий феодал передавал ребёнка на воспитание нижестоящему или богатый крестьянин - менее зажиточному. Отеи воспитанника не только одаривал аталыка, но и оказывал ему поддержку, защищал от врагов и т. п. Таким образом он расширял круг зависимых людей. Аталык расставался с частью своей независимости, зато приобретал покровителя. Не случайно у абхазов и адыгов "воспитанниками" могли стать уже взрослые люди. Чтобы молочное родство считалось признанным, "воспитанник" прикасался губами к груди жены аталыка. У чеченцев и ингушей, не знавших выраженного социального расслоения, обычай аталычества не развился.

В начале XX столетия учёные предложили 14 объяснений происхождения аталычества. Сейчас сколько-нибудь серьёзных объяснений осталось два. По мнению крупного отечественного кавказоведа М. О. Косвена, аталычество - остаток авункулата (от лат. avunculus - "брат матери"). Этот обычай был известен в древности. Как пережиток сохранился он и у некоторых современных народов (особенно в Центральной Африке). Авункулат устанавливал теснейшую связь ребёнка с дядей со стороны матери: по правилам, воспитывал ребёнка именно дядя. Однако сторонники данной гипотезы не могут ответить на простой вопрос: почему аталыком становился не брат матери, а чужой человек? Более убедительным кажется другое объяснение. Воспитательство вообще и кавказское аталычество в частности зафиксировано не раньше, чем в пору разложения первобытнообщинного строя и возникновения классов. Старые кровнородственные связи уже рвались, а новых ещё не было. Люди, чтобы приобрести сторонников, защитников, покровителей и т. д., устанавливали искусственное родство. Одним из его видов и стало аталычество.


Автор статьи: А.Першиц, Я.Смирнова.


"СТАРШИЙ" И "МЛАДШИЙ" НА КАВКАЗЕ

Вежливость и сдержанность очень ценят на Кавказе. Недаром адыгейская пословица гласит: "Не стремись к почётному месту - если ты его заслужил, оно тебе достанется". Особенно известны строгими нравами адыгейцы, черкесы, кабардинцы. Большое значение они придают своему внешнему виду: даже в жаркую погоду пиджак и шляпа - непременные детали одежды. Ходить нужно степенно, разговаривать неторопливо, негромко. Стоять и сидеть полагается чинно, нельзя прислониться к стене, закинуть ногу на ногу, тем более небрежно развалиться на стуле. Если мимо проходит человек, старший по возрасту, пусть и совсем незнакомый, нужно встать и поклониться.

Гостеприимство и уважение к старшим - краеугольные камни кавказской этики. Гостя окружают неусыпным вниманием: выделят лучшую комнату в доме, ни на минуту не оставят одного - всё время, пока гость не ляжет спать, с ним будет находиться или сам хозяин, или его брат, или другой близкий родственник. Обедает с гостем обычно хозяин, возможно, присоединятся старшие родственники или друзья, но хозяйка и другие женшины за стол не сядут-будут только прислуживать. Младшие члены семьи могут и вовсе не показаться, а уж заставить их сесть за стол вместе со Старшими и вовсе дело немыслимое. Рассаживаются за столом в принятом порядке: во главе - тамада, т. е. распорядитель застолья (хозяин дома или старший среди собравшихся), справа от него - почётный гость, далее по старшинству.

Когда по улице идут двое, то младший обычно идёт слева от старшего. Если к ним присоединяется третий человек, скажем средний по возрасту, младший перестраивается направо и чуть назад, а вновь подошедший занимает его место слева. В таком же порядке рассаживаются в самолёте или автомобиле. Это правило восходит к эпохе Средневековья, когда люди ходили вооружённые, со шитом на левой руке, и младший был обязан оберегать старшего от возможного нападения из засады.


Автор статьи: С.Арутюнов.